Акулов не стал уточнять, какие ранения получил Кузенков.

В другом конце коридора валялись пять гильз от пистолета преступника.

Андрей присел на корточки, внимательно их рассмотрел, прочитал маркировку на донышках.

– Девятимиллиметровый «парабеллум»

Катышев поморщился:

– По-твоему, он не мог раздобыть ствол до посадки?

– Запросто мог…

Отведя Волгина в сторону, Андрей поделился своими сомнениями:

– Что-то не то.

Им обоим приходилось сталкиваться с Артуром. Некоторое время назад, работая по совершенно другому делу, они получили информацию о его причастности к избиению «черных» и задержали, но отпустили после нескольких часов напряженной беседы. По общему мнению, сажать Заварова было не за что. С точки зрения Уголовного кодекса он был, конечно, виноват, но по жизни – прав совершенно. Тюрьма его исправить не могла; убедившись, что к совершению тех преступлений, которые интересовали оперов в первую очередь, он отношения не имеет, ничего оформлять не стали. Кабы не дурацкое совпадение, когда один из потерпевших опознал Артура в толпе, – гулял бы он до сих пор на свободе.

– Как-то не очень, – согласился с напарником Волгин, и оба вздохнули. За исключением интуиции, аргументов в пользу непричастности Заварова к расстрелу коллег не имелось. Дорогостоящий пистолет – не доказательство. Во-первых, прав начальник, он мог попасть к Артуру каким угодно образом. Возможно, бывшему десантнику даже не пришлось платить за него реальную цену. Во-вторых, фирменными патронами могли стрелять и из кустарной погремушки, какими одно время был наводнен черный рынок. Один черт, без Заварова в этой истории не разобраться…

– Придется его ловить, – высказал Акулов очевидную мысль, за последние пару часов озвученную десятки раз в различных инстанциях, от обшарпанной дежурки местного отделения до кабинета начальника главка, и тут к ним подошел Катышев.

– Вам что, заняться нечем? Короче, сами определяйте, кому здесь оставаться, а кто поедет в 13-е. Борисов притащил маманю Артуровой подружки. Сама девчонка якобы куда-то пропала…